Надежда Глебова: «Вы думали, что мы – далеко, теперь мы идем к вам».

Надежда Глебова (фото с личного архива)
         Надежда Глебова (фото              из личного архива)

Надежда Глебова – журналист, переводчик, арабист, автор статей о гуманитарном положении в странах арабо-мусульманского мира, современных арабских элитах, отвечает на вопросы об угрозе Исламского государства и о его роли в дестабилизации Ближневосточного региона

  1. Как вы думаете, какова главная причина грандиозных военных успехов ИГИЛ на территории Ирака, начиная с 2014 г?

Дело в том, что я бы остереглась называть успехи ИГИЛ «грандиозными». Они действительно значительны во многих сферах, но грандиозны ли? Хотя, это дело субъективных оценок, конечно. Как бы мы ни называли их, успехи ИГИЛ действительно имеют место и требуют анализа, хотя бы с целью решения тактических задач по противодействию.  Конечно, захват Мосула и Тикрита силами всего лишь 5-6 тысяч боевиков (именно таким количеством ограничиваются наблюдатели) – это значительный «успех».

Однако нужно помнить, что произошло это, во-первых, при значительной пассивности иракской армии в этот момент, во-вторых, большой поддержке исламистских сообществ со всего Ближнего Востока с дифференциацией их помощи, в-третьих, высокой степени аналитической работы, проводимой руководством ИГИЛ по оценке результатов своей деятельности.

При этом, важно отметить, что ее успешность, в том числе и в военной сфере, возможно лишь при значительном согласии воинских частей противников ИГИЛ на сдачу объектов без боя или при  минимальном противодействии. Иначе не объяснить, как такому количеству боевиков без значительного количества единиц тяжелой артиллерии и без поддержки с воздуха удается добиваться таких успехов .

  1. Нужно признать, что сейчас было бы наивностью рассматривать ИГИЛ как простую радикальную организацию или сравнивать его с Аль-Каидой. По большему счету, это – уже социально-иерархическая структура, которая имеет свои институты, валюту и даже личное удостоверение и д. Каково ваше мнение по этому поводу?

Опять-таки, сложно рассматривать ИГИЛ или аль-Каиду с позиций определения их сходства или различий по отношению к «простым» радикальными организациями. Да, на фоне многих организаций радикального толка именно этим организациям удалось выделиться на общем фоне. Явилось ли это частью «естественного отбора» или случайностью, думаю, сейчас уже нет смысла рассуждать.

На мой взгляд, аль-Каида, которая вполне справилась со своей ролью эдакой «грибницы» для ИГИЛ, наряду, правда, и с другими «грибницами», никогда и ставила перед собой тех задач, что ставит ИГИЛ, а главное – таким образом, каким их ставит ИГИЛ. Я говорю, о структурно ином характере действия и взаимодействия на различных уровнях в организации последней. Мы уже имели возможность наблюдать различные этапы в деятельности ИГИЛ и даже получали данные о принципиальных изменениях в кадровом составе, определении задач и т.п.

Я думаю, что и сама ИГИЛ является некоторым промежуточным звеном, эдаким вброшенным шаром, в общей цепи изменений в регионе. По крайней мере в регионе.

  1. Как вы считаете, почему с момента формирования международной коалиции против террористической группировки «Исламское государство» и до настоящего времени коалиция не смогла достигнуть конкретных результатов в отношении этой группировки?

ИГИЛ в основе своей – националистическая суннитская организация, которая в значительной степени опиралась и опирается на утверждение необходимости изменения того бесправного с их точки зрения положения, в котором оказались сунниты после падения режима Саддама Хусейна. Именно отстаивание интересов суннитов, защита «униженных и оскорбленных» привлекает в ряды сторонников ИГИЛ людей со всего мусульманского мира. Но пока их недостаточно для того, чтобы говорить о полноценной армии, хоть цифры в некоторых источниках потрясают своими значениями.

Коалиция и, прежде всего, американцам несколько раз удавалось договариваться по поводу аль-Каиды с суннитскими шейхами, которые шли на эти договоренности в обмен на обещание возвращения в структуры государственной власти Ирака. Шейхи тогда выполнили свое обещание, а американцы – нет. Их давление на премьер-министра Нури аль-Малики не имело особого успеха, и суннитские шейхи не получили ни особых преференций в политики и экономике. Это – первый и главный провал коалиции.

Затем, тактика деятельности сил ИГИЛ чем-то напоминает партизанскую. Малочисленные и разрозненные отряды в определенный момент собираются и действуют едино, но по окончании задачи расходятся по своим точкам. Это отчасти объясняется тем, что у них нет значительного (даже при условии американского вооружения) количества единиц тяжелой техники и артиллерии. Отсюда и волнообразность деятельности террористов-смертников.

Для того, чтобы воевать в таком режиме, нужно не только уметь бомбить с воздуха (чего, к счастью, сейчас не может себе позволить ИГИЛ, но могут позволить коалиционные силы). При таком ходе военных действий важна «полевая работа», то есть непосредственно в среде через широчайшую сеть осведомителей, активных мобильных боевых ячеек коалиционных сил и т.п., то есть всего того, что у коалиции сейчас нет.

К тому же, наученная горьким опытом нефтяных проблем в Ливии (самими же созданными), коалиционные силы пытаются балансировать в отношениях со всеми действующими в регионе силами, что не создает особой устойчивости в действиях. Страх потери «нефтяной иглы» – один из самых сильных для коалиции, и будет всегда значительным рычагом давления на нее.

  1. На фоне борьбы с ИГИЛом мы становимся свидетелями борьбы шиизма и суннизма в этом регионе. Шиитский фронт возглавляемый Тегераном и суннитский возглавляемый Эр-Риядом. Есть вероятность того, что стороны найдут компромисс в этой проблеме, так как ситуация усугубляется не каждым днем с каждым часом?

Противостоянию между суннитами и шиитами – не первый год. Ему уже посвящено немало исследований. Возможно, нынешний этап – один из самых масштабных по своему объему. Его характерными чертами я бы назвала разные уровни и пересечения проблем. Я бы проводила возможность достижения компромисса не по религиозному уровню, а по государственным и структурным в рамках государств, заинтересованных в разрешении ситуации.

  1. Еще один главный игрок а особенно жертва Исламского радикализма это Турция. Из-за постоянных террористических актов на территории страны Турция в данный момент начала масштабную военную кампания против ИГИЛ-а, хотя мировые СМИ утверждают обратное – что это операция против курдов. Не кажется ли вам что угроза ИГИЛ, с точки зрения курдов, стала хорошей возможностью, чтобы увеличить авторитет и присутствие в регионе?

Думаю, что вряд ли курды оказались эдакой единственной «удачливой стороной», которая приумножила свои возможности благодаря ИГИЛ. В  существующих отношениях между курдами и Турцией, да, еще и с учетом ведения военных действий против ИГИЛ эта ситуация больше напоминает историю о том, как «битый небитого везет»..

  1. Надо признать что фактически на карте мира уже не существуют таких государств, как Ирак и Сирия. Более 60% территории контролируются боевиками ИГИЛ, а мировое сообщество все еще медлит с разрешением проблемы. Каковы ваши прогнозы, если с ИГИЛом будет покончено, стоит ли ожидать коренных изменений на карте Ближнего Востока или нет?

Если под коренными изменениями Вы понимаете изменение государственных границ большинства государств региона, то в краткосрочной перспективе – нет, не ожидаю. Как и не ожидаю полного «уничтожения» ИГИЛ. Скорее всего, в том виде, в каком мы уже, к сожалению, привыкли к ИГИЛ, эта организация просуществует еще довольно короткий срок. Однако ей на смену обязательно придет структура, которая возьмет на себя преемственность ИГИЛ в определенных частях, а также постарается гарантировать стабилизацию ситуации и решение проблем, которых и до военных действий в регионе было немало.

К тому же, контроль над территориями требует постоянного не только военного подтверждения. Сращивание с существовавшими государственными структурами, необходимость подтверждения своей легитимности потребует от ИГИЛ изменения. Но такого изменения потребует время и от «мирового сообщества», которому не удастся превратить этот регион в эдакую далекую Африку, в которой «кто-то там голодает».

Европе уже приходится иметь дело с множеством беженцев, среди которых доля молодых и активных людей , требующих заботы, уважения их человеческих прав и работы, чрезвычайно велика.. Как говорится: «Вы думали, что мы далеко, теперь мы идем к вам».